Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

Один из самых известных в Беларуси молодых предпринимателей, крупнейший частный налогоплательщик страны, IT-предприниматель и инвестор Виктор Прокопеня выступил в Белорусском государственном экономическом университете с лекцией на тему «10 фактов про студентов, которые после БГЭУ зарабатывают $1000+ в месяц».

По итогу встречи известный бизнесмен ответил на вопросы пресс-службы БГЭУ: что происходит с системой высшего образования, куда вкладывать, чтобы преуспеть в будущем и что ждет IT-индустрию в интервью Виктора Прокопени.

— У Стива Джобса не было высшего образования, но его успех может стать примером для многих. Есть ли необходимость оканчивать университет, чтобы стать успешным специалистом, или достаточно онлайн-курсов, видеолекций?

— Ценность не в дипломе. Ценность в том, что человек может предложить и дать компании. Посмотрите на корпорации в Кремниевой долине – они ищут таланты, а не дипломы и оценки.

Уже пару десятков лет эта информация для нанимателей в Долине не дает никакой информации. Что вы умеете и как вы можете это подтвердить на практике? Вот что ценно. Компаниям нужны те, кто думает инновационно.

Кто решает проблемы. Кто предлагает идеи.

Чтобы учиться, сегодня много денег не нужно. Немало ресурсов недорого или бесплатно предлагают изучать программы лучших университетов мира. Все, что нужно – английский и доступ к интернету. Возможность учиться – лучшее, во что можно инвестировать свое время.

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

— Есть направления, где важно очень глубокое понимание темы. В нашей команде немало уникальных людей, в том числе с ученой степенью. Они занимаются тем, что изучали в университетах. Но есть и те, чья специальность сегодня не имеет отношения к их работе.

Нам неважно, диплом какого белорусского вуза вы получили. Нам неважно, каким образом вы получили навыки. Если у вас горят глаза от того, что вы делаете – добро пожаловать в команду.

— У Вас два высших образования, три степени магистра, диплом Стэнфорда, степень MBA. Это хобби, необходимость для развития бизнеса или возможность расширить круг контактов?

— Успешный бизнес – это про понимание и интеллект. У меня семь высших образований из разных сфер знаний. Эти дипломы не коллекция. Это моя степень свободы. Обучение – это саморазвитие и постоянная работа над личностью. Дополнительную ценность дает возможность быть причастным к университетскому сообществу.

Нас всех ждет экономика знания, поэтому в образование нужно постоянно инвестировать. Мир меняется, и с ним меняется форма обучения. Через 15-20 лет иметь только одну профессию будет недостаточно ни для чего.

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

— Так устроен практически любой бизнес, не только IT, что основная ценность создается в переговорах. В школах и вузах у нас не учат общаться, не учат договариваться – это особенность нашей ментальности.

Наших студентов не учат себя презентовать, большинство не умеют себя продавать компаниям, не могут эффективно представлять свои скилы и проекты.

Те, кто при приеме на работу обсуждает зарплату и просит больше, чаще всего получают, то, что хотят.

Зарплата всего на 7% больше – это возможность работать в жизни на 7 лет меньше, чтобы заработать те деньги до обсуждения. Очевидно, что в этом есть смысл.

— Образовательные стандарты разрабатываются на государственном уровне, и не всегда дисциплины, заложенные в учебные планы, соответствуют реальным потребностям экономики. Возможно, крупные компании могли бы более тесно сотрудничать с университетами, как это принято в Европе и США, чтобы усилить практическую составляющую обучения?

— Все большее количество компаний предлагают бесплатное или недорогое обучение с последующим трудоустройством. Но чтобы глобально изменить ситуацию, таких активностей компаний недостаточно. Должен быть интерес со стороны вузов и государства.

Белорусские вузы не входят в мировой топ-100 лучших университетов. Пока нет. Но у страны есть шансы это изменить.

Парк высоких технологий вместе с IT-сообществом и конкурентоспособными кафедрами в наших вузах могут создать для студентов новые условия: что-то типа нового экспериментального университета. Не нужно будет уезжать учиться в другие страны.

Процесс уже идет, пусть и не так быстро, как хотелось бы. В свое время айтишники тоже уезжали – теперь возвращаются.

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

— За прошлый год белорусская IT-индустрия выросла более чем на 40%, после подписания Декрета “О развитии цифровой экономики” в ПВТ пришло более 250 новых резидентов. Отрасль быстро развивается и специалистов не хватает. Разных: от разработчиков, бизнес-аналитиков и 3D-дизайнеров до маркетологов с опытом работы на глобальных рынках и т.д. У нас вакансии на проекты открыты постоянно.

Никто не знает, как будет выглядеть будущее. Можно только предположить. Но мы точно знаем, что мир меняется и скорость изменений будет нарастать. 85% профессий, которые будут через 15-20 лет, еще не придуманы.

В ближайшие годы будут востребованы web-разработчики, эксперты по информационной безопасности, по анализу и обработке данных, блокчейн-специалисты, специалисты по машинному обучению, компьютерному зрению и дополненной реальности, искусственному интеллекту. Нужны люди, которые могут думать датасетами.

Востребованы специалисты по оптимизации алгоритмов машинного обучения. Нужны менеджеры по продукту в области искусственного интеллекта и блокчейна.

— IT-декрет, IT-страна, IT-специалист… Можно ли хорошо зарабатывать, работая в других сферах, или с развитием технологий у человека просто не будет выбора?

— Мир становится миром технологий. В будущем не IT-компаний не будет. Это неизбежное развитие общества. Сегодня IT – это не только про программистов или разработчиков. Айти – это также про менеджеров, юристов, маркетологов, копирайтеров, дизайнеров и так далее и так далее.

— На лекции для студентов БГЭУ Вы упомянули, что есть набор качеств, которые нужно развивать: речь, знание английского, навыки ведения переговоров и т.д. Но можно прочитать множество книг, но так и не стать успешным. Может, важна удача, важно оказаться в нужное время в нужном месте? Или все зависит только от человека?

— Перед лекцией я спросил у студентов, с чем у них ассоциируется слово университет. “Одногруппники”, “скучные преподы”, “экзамены”, “зачем я сюда пришел” …

История любого настоящего успеха – это всегда история про ежедневную работу над собой. Про внутренние изменения. «Кайдзен» с японского – это непрерывное совершенствование. Достаточно улучшать себя на 1% в день и через год можно получить потрясающий результат.

Забирать знания из среды никогда не было так легко, как сегодня. Простой пример. Многие компании организуют для сотрудников курсы английского. В рабочее время – только учитесь! Но преподаватели жалуются – не все заинтересованы учится. Всем нужно, но не все хотят что-то менять, напрягаться.

У нас же постоянно виноват кто-то другой, с самокритикой проблемы. В Великобритании в вузах обучение ориентировано на самостоятельную подготовку.

Студенты учатся искать и анализировать информацию, учатся делать выводы. Попробуйте прочитать десяток книг и потом резюмируйте их – на 2000 знаков. Не так уж и легко.

Учеба и успех – это постоянная работа над собой. Победа над ленью и вызов. Ничего больше.

Е.Сыс Д.Карман, Е.Стовманенко

Официальный долларовый миллионер Виктор Прокопеня дал смелое интервью о коронавирусе (и не только)

В интервью TUT.BY бизнесмен из первой десятки самых успешных и влиятельных, основатель VP Capital и многократный крупнейший налогоплательщик страны Виктор Прокопеня рассказал о рисках пандемии.

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

«Способствовать распространению вируса как минимум неэтично»

Виктор, начнем с сидения – в карантине. Лондон в локдауне уже полтора месяца…

– Сидеть дома на карантине определенно лучше, чем просто сидеть. (Улыбается.) И намного лучше, чем лежать в больнице.

Что посоветуете тем, кто тоже сидит или будет сидеть? Я, конечно, все еще про карантин.

– Пижамы опасны! Раз в неделю надевайте любимые джинсы. Судя по увеличивающемуся обороту «Евроопта», влезть в них после карантина получится не у всех белорусов. (Улыбается.)

И что делать? Если из-за всех самоизоляций и самоограничений я не пройду свои обязательные 10 км в день, кто-то не побегает – точно не влезем!

– Привычки – это то, что мы делаем, не задумываясь, есть ли на это время, хочется это делать или нет. Это то, что остается, когда уходит энтузиазм и мотивация. Хорошая привычка – ложиться спать в одно и то же время и высыпаться. Это помогает и иммунитету в борьбе с вирусом, и «не жрать». У меня пока не очень получается, но стараюсь. (Смеется.)

Ограничение свободы передвижения дало свободу построить привычки, которые улучшат жизнь. Вопрос – кто и как этой свободой распорядится.

Свобода – это хорошо. Но как соблюсти заповедь «не жрать»?

– Главное правило похудения – это правило антибизнеса. В бизнесе надо зарабатывать больше, чем тратишь. Когда худеешь, надо тратить больше, чем зарабатываешь. Я про энергию. Не можешь тратить? Значит, надо меньше «зарабатывать». А то скоро не только любимые джинсы не налезут, но и защитная маска станет мала. (Смеется.)

Еще карантин – хороший повод поразмышлять о глобальных вещах, так как зашкаливающая свобода и напряженный ритм жизни ограничивают возможности просто посидеть и спокойно подумать.

А саморазвитие? Сейчас половина пользователей соцсетей соревнуется, кто больше саморазовьется и самообразуется на карантине.

– Я не знаю лучшего инструмента повысить продуктивность в любой ситуации, чем простое слово «нет»: наше «да» очередной игре или бестолковому видео означает, что мы говорим «нет» чему-то важному.

Ньютон разработал теорию гравитации, когда спасался дома от бубонной чумы. Если вы выйдете из карантина, не прочитав ни одной книги и не сформировав новых знаний и навыков, – так вот это не потому, что у вас не было времени! А потому, что вы ленитесь или не смогли себя организовать. Написано много классных книжек, которые стоит прочитать.

Читайте также:  Какие бизнесы выставлены на продажу в регионах

Тут важно читать что-то подходящее ситуации. Кстати, интересно, сколько людей решили прочитать в локдауне «Робинзона Крузо», к примеру…

– Мне нравится идея делить сотрудников на тех, кто поглощают энергию, тех, кто ею управляет, но не создает, и тех, кто ее создает. Это актуально и для жизни. C первыми надо расставаться. Третьи двигают бизнес и жизнь вперед, дают нам силы, энергию и желание творить.

Есть отличная книга «Брать или отдавать» Адама Гранта – она хорошо объясняет, что отличает третьих от остальных. Для многих благотворительность и волонтерство – это потеря энергии, денег или еще чего-то. На самом деле все наоборот. Те, кто создают и созидают, вдохновляются от помощи другим. Щедрость и желание помогать меняет отношения и ведет к успеху. Об этом книга.

Лучший способ найти себя в новой ситуации – потерять себя, помогая другим, ничего не ожидая взамен. А если мало спать или вести неправильный образ жизни, то создавать новую энергию проблематично.

Есть ли шанс, что из пандемии мы выйдем с серьезной и влиятельной прослойкой филантропов?

– Менеджмент – это благородная профессия, если он социально ответственный. Это возможность одновременно помогать другим, в том числе развиваться и брать на себя ответственность. Если думать про менеджмент как способ заработать или добиться цели, ничего не получится. Нужно видеть в нем способ развития себя и команды — тогда можно стать настоящим лидером.

Лучший способ найти себя в новой ситуации – это потерять себя, помогая другим и ничего не ожидая взамен

Когда Виктор Прокопеня предпринял какие-то шаги в связи с пандемией: перевод сотрудников на удаленку, отмена каких-то мероприятий, сокращения? Многие бизнесмены по всему миру оказались заметно быстрее и властей, и ВОЗ, отреагировав на распространение коронавируса еще до 11 марта, даты объявления пандемии.

– Начало развития пандемии совпало с очень тяжелой семейной трагедией. В конце прошлого года у моей мамы обнаружили самую агрессивную форму рака мозга – глиобластому 4-й степени. Я делал все, чтобы ее спасти. И при всех моих возможностях, деньгах и знаниях у меня получилось только продлить ее жизнь на несколько месяцев. Полтора месяца назад, 6 марта, мама умерла.

Мы не понимаем, что такое смерть близкого человека, до того момента, пока он не уйдет из нашей жизни. Так устроен человеческий мозг, что эти слова являются просто буквами в тексте или вибрациями звука для тех, кто не пережил таких потерь.

Не хочу и не буду впадать в сантименты, так как одна из самых главных вещей, чему меня научила мама, – никогда не раскисать, не быть тряпкой. Но нет кошмара больше, чем потеря близкого человека. Если у вас в телефоне периодически появляются звонки от мамы или папы – вы счастливый человек, цените это.

Если вам кажется, что от вашего решения не закрывать офис пострадает всего лишь незначительный 1 процент людей, попробуйте выбрать, кого из родственников вы готовы потерять

Теперь я еще больше убежден, что самое главное при принятии любых решений – фокус на жизнь человека. Нет ничего важнее. Наши компании перешли на удаленную работу одними из первых в стране, бизнес это позволяет. Не все могут это сделать безболезненно. Но способствовать распространению вируса как минимум неэтично.

Если бы вирус был в виде зомби, которые ходят по улице, было бы понятнее, что делать. А этот вирус – невидимка. Мы не видим, как он распространяется, как убивает. Знаете, какая проблема со всеми этими цифрами заболевших и умерших? Мы видим в них просто цифры. А ведь это чьи-то мамы, папы, бабушки, дети.

Если вам кажется, что от вашего решения не закрывать офис пострадает всего лишь незначительный 1 процент людей, попробуйте выбрать, кого из родственников вы готовы потерять.

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом

«Айтишники – не инопланетяне, мы любим нашу страну»

Много дискуссий вокруг эффективности удаленной работы. Многие верят в нее не больше, чем в заочное образование и загробную жизнь. Это работает? Может, в офисы больше и не вернемся?

– От офисов мир не откажется, но туда вернутся точно не все. Бизнес научится работать дома, и это снизит потребность в классическом офисе – возможно, из десяти офисных рабочих мест достаточно семи.

Многие стали работать больше, так как стирается грань между офисом и домом плюс экономится время на дорогу. Многие поняли, что можно обойтись и меньшим числом сотрудников.

Исчезновение бинарного KPI «пришел в офис или не пришел» заставило задуматься про эффективность менеджера среднего звена Пети. Оказалось, без Пети бизнес прекрасно работает. Потому что на самом деле он ничего полезного не делал.

Люди на практике осознают, как час работы бывает эффективнее целого дня.

На этом можно зарабатывать?

– Спрос на все, что облегчает работу на удаленке, – от приложений до специализированных аксессуаров вроде качественных микрофонов и видеокамер – будет расти. Многие есть на рынке давно, но не все опробованы в таком масштабе, как сейчас, когда видны их недостатки и проблемы. Их решение – отличный ответ на вопрос, как на этом заработать.

Как доктору удаленно осмотреть пациента? Что делать с детьми, которые сходят с ума в соседней комнате? Как учителю убедиться, что ученик не списывает? Как рационально и системно оценить кандидата по видеособеседованию без понятного всем впечатления от личной встречи – может быть, станет важным, как он решает проблемы? Это же фонтан идей для новых бизнесов!

В списках самых страдающих от пандемии и карантинов отраслей IT нет, многие вам привычно завидуют. Но практически сразу крупные IT-компании заговорили об антикризисных шагах – от замораживания зарплат до сокращений. Это проблема больше аутсорсеров? Продуктовым компаниям легче?

– Этот кризис особенный. Одни в «шоколаде» – вроде ритейлеров или служб доставки, другие, например аэропорты, понимают, что выручки не будет до конца года или не будет вообще. Похожая ситуация и в IT – не важно, продуктовый это бизнес или аутсорс. Одни нанимают людей, другие не знают, сколько придется уволить. Айтишникам тоже тяжело, но они при этом помогают стране.

Только на борьбу с коронавирусом пожертвовали более миллиона долларов через счет Минздрава и почти столько же напрямую больницам. Одна из наших компаний, Currency.com, тоже перевела на эти цели 100 тысяч долларов и запустила проект «Помоги врачам».

Мы закупаем тесты, аппараты ИВЛ, КТ. Ребята волонтерят, минский «Хакерспейс» собирает запросы медиков и печатает для них на 3D-принтерах защитные щитки. Мы не инопланетяне. Мы, айтишники, живем здесь и любим нашу страну.

«За пару часов можно узнать, сколько процентов рейтинга стоят принимаемые меры»

В Беларуси речи о карантине пока не ведут, и слово это просто стало ругательным.

Но кривая заболевших и умерших растет, а с ней растет число вопросов: не стоит ли нам наконец принять более серьезные меры? Мы с коллегами успели порефлексировать, почему президент не идет на более решительные шаги, ведь чем дальше, тем очевиднее: этот шаг, введение или невведение жестких мер для замедления распространения вируса, имеет беспрецедентно серьезные последствия. Почему Беларусь оказалась белой вороной? И не окажется ли экономический выигрыш (если мы все-таки выиграем, не остановив экономику) слишком дорогим?

– Вот реальная ситуация. Парню 23 года, работает водителем скорой помощи, живет с шестидесятилетней матерью, которая каждый день ездит на работу в общественном транспорте. Какая вероятность, что она заболеет?

Можно долго рассуждать про особенности карантина и какая модель эффективнее – шведская, английская или еще какая-то, – но пожилых людей, людей в зоне риска, уж точно надо дистанцировать законом. И точно не надо говорить, что «все нормально и под контролем», по телевизору, аудитория которого у нас – на 90% пенсионеры.

Пожилых людей, людей в зоне риска, надо дистанцировать законом. И точно не надо говорить, что «все нормально и под контролем», по телевизору, аудитория которого в нашей стране — на 90% пенсионеры

— У нас не осталось независимой социологии, и результаты недавнего опроса, проведенного в 58 странах, просто шокирующие: Беларусь оказалась на втором месте по числу недовольных политикой властей по борьбе с коронавирусом. 86% считают, что власть делает недостаточно: прямо сакральная цифра для нашей страны.

– Многие знакомые говорят, что недовольство белорусов из-за отсутствия карантина в разы больше, чем после декрета №3 об иждивенцах. Народ смеется над телепропагандой, что уже неправильно. Большинство не поддерживают принимаемые меры. Возможно, президенту говорят о другой ситуации?

Прокопеня о кризисе: «Спасать надо тех, кто платил больше налогов»

ИТ-предприниматель Виктор Прокопеня в интервью tut.by рассказал о влиянии коронакризиса на ИТ, о том, кого государство должно спасать в первую очередь и что надо делать бизнесу

— Этот кризис особенный. Одни в «шоколаде» — вроде ритейлеров или служб доставки, другие, например, аэропорты, понимают, что выручки не будет до конца года или не будет вообще. Похожая ситуация и в ИТ — неважно, продуктовый это бизнес или аутсорс. Одни нанимают людей, другие не знают, сколько придется уволить. Айтишникам тоже тяжело, но они при этом помогают стране.

Только на борьбу с коронавирусом пожертвовали более миллиона долларов через счет Минздрава и почти столько же напрямую больницам. Одна из наших компаний, Currency.

com, тоже перевела на эти цели 100 тысяч долларов и запустила проект «Помоги врачам». Мы закупаем тесты, аппараты ИВЛ, КТ. Ребята волонтёрят, минский Хакерспейс собирает запросы медиков и печатает для них на 3D-принтерах защитные щитки.

Читайте также:  Как выстраивать бизнес-отношения с Китаем. Опыт Альберта Нитиевского, который занимается этим больше 20 лет

Мы — не инопланетяне. Мы, айтишники, живем здесь и любим нашу страну.

Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентом из личного архива Виктора Прокопени, tut.by

Кого и как надо спасать государству

— Тут могут быть разные подходы.

Прежде всего спасать тех, кто платил больше налогов в обычное время. На этом будет завязан и объем помощи. Это справедливо. Кстати, айтишники платят прямых и косвенных налогов больше 300 миллионов в год и помощи не просят, хотя многим тяжело.

Кризис — это повод частному и государственному объединиться, а не решать проблемы по отдельности. Нельзя допустить смерть частного бизнеса и полное огосударствление экономики. Должен быть разумный баланс.

Нужно помочь уязвимым компаниям — тем, у кого нет резерва физических активов. Если из таких компаний уходят сотрудники, то компании умирают. Гигантам с заводами и недвижимостью восстановиться проще.

Если экстраполировать западные расчеты количества необходимых денег на белорусскую экономику, то понадобится около 5 миллиардов евро.

У нас достаточно низкая долговая нагрузка пропорционально ВВП. В развитых странах, используя инфляцию, страны занимаются перераспределением благ в пользу безработных. У нас нечего перераспределять. Мы можем только взять в долг. И судя по новостям, правительство этим уже занимается.

Сколько денег оно сможет привлечь? Насколько эффективно эти деньги будут использованы для поддержки бизнеса? От этих вопросов зависит, как страна будет жить следующие 10 лет.

Что делать бизнесу

— Создать кадровый резерв. Многие думают, что они неуязвимы. Безответственно руководить организацией и не думать, кто заменит вас или ваших топ-менеджеров.

Больше общаться внутри и вне компании. В кризис все смотрят на лидера. Нужно максимально прозрачно объяснять всем, что и почему происходит.

Не упустить возможность нанять талантливых людей. Обычно те, кто двигает мир вперед, не ищут работу — она у них есть. А переманивать — всегда трудно. Кризис дал возможность усилить свою команду.

Продуктивность в самоизоляции

— Я не знаю лучшего инструмента повысить продуктивность в любой ситуации, чем простое слово «нет». Наше «да» очередной игре или бестолковому видео означает, что мы говорим «нет» чему-то важному.

Ньютон разработал теорию гравитации, когда спасался дома от бубонной чумы. Если вы выйдете из карантина, не прочитав ни одной книги и не сформировав новых знаний и навыков, — так вот это не потому, что у вас не было времени! А потому, что вы ленитесь или не смогли себя организовать. Написано много классных книжек, которые стоит прочитать.

«Мы уже в 2030-м». Последствия коронакризиса

— Оцифровка экономики и покупательские привычки за два месяца прошли путь десятилетия. Многие теперь будут пользоваться онлайн-услугами постоянно. Планы диджитализаций и онлайн трансформаций актуальны, как никогда. Идея ИТ-Беларуси актуальна, как никогда. ИТ — это не просто большая доля роста ВВП страны и миллиарды экспорта. Это путь в новый мир — в цифру.

Предполагалось, что медицина, как и образование, будет основным сегментом экономики к 2030. Но это произойдет раньше. Инвестиции в них увеличатся кардинально. Вторая мировая война дала толчок авиации и вооружению — третья противовирусная мировая война даст толчок медицине и вирусологии. И сердце медисследований сегодня — это ИТ.

Около 40% экспорта нашей страны — в страну, экономике которой при текущих ценах на нефть будет очень несладко. Нам придется выполнить десятилетние планы по диверсификации экспорта до конца года.

Цифровой тоталитаризм наступит быстрее, чем мы думаем. Мир откажется от многих свобод из-за страха.

Что нас ждет? Постоянное отслеживание с помощью мобильных контактов телефонов всех встреч — для мгновенного оповещения всех, с кем общался зараженный.

Ко всему нас ждет невиданная мировая инфляция. C 2008 года количество денег, циркулирующих в мировой экономике, почти удвоилось. Никогда в истории так много государств не печатали так много денег — до 10−20% ВВП. Я не верю, что страны по всему миру смогут остановить ожидающую нас невиданную инфляцию основных мировых валют.

«Такие финансовые инструменты нужно покупать на деньги, которые не жалко потерять»: Прокопеня о биткоинах, блокчейне и совещании у Президента

В программе «Простые вопросы» с Егором Хрусталёвым Виктор Прокопеня, крупнейший IT-предприниматель и венчурный инвестор Беларуси.

Егор Хрусталёв, ведущий: Я до начала программы представил Вас, но не удивляйтесь, что так коротко. Самый важный вопрос: Вы, действительно, в 2016 году являлись главным налогоплательщиком, ну, вернее заплатили больше всего налогов, как частное лицо в Беларуси?

Виктор Прокопеня, IT-инвестор: Ну, по версии министерства по налогам и сборам, видимо, да.

О блокчейне

Егор Хрусталёв: Итак, прошла большая встреча у главы государства, которая так дословно и называлась, по проекту декрета «О развитии цифровой экономики». Вернее, большой её можно назвать в кавычках, потому что был достаточно узкий круг людей. Не так, как огромное совещание. Как Вы думаете: все ли, кто на ней присутствовал, понимают, что такое технология блокчейн?

Виктор Прокопеня: Мне кажется, что все, так или иначе, имеют какое-то представление, да, о технологии блокчейн, безусловно. Однако у всех есть разное понимание этой технологии. И глубокого понимания того, каким образом она изменит мир…

Егор Хрусталёв: Есть далеко не у всех.

Виктор Прокопеня: Нет ни у кого, я думаю. Потому что сегодня это абсолютно непредсказуемая ситуация. Единственное, что мы точно знаем, что будущее этой ситуации очень сложно предсказать.

Егор Хрусталёв: Скажите, если Вам надо объяснять человеку, допустим, такому как мне – гуманитарию, сколько времени Вам понадобится для того, чтобы объяснить, как это работает или, допустим, сколько предложений.

Виктор Прокопеня: На мой взгляд, это такой, знаете, цифровой банк. Банк, в котором нет людей. Вообще. Нам, например, не нравятся банки по какой-то причине.

Там много людей работает, не всегда они вежливые и не всегда у нас есть нужная безопасность – банки могут блокировать наши счета, могут задавать много вопросов, на которые не всегда Вам хочется тратить время. И, предположим, Вы захотели сделать программу, которая заменит всех людей в банке.

С ней можно будет общаться, можно будет ей сказать: «Открой мне счёт», – и она открывает счёт сразу. Можно сказать ей: «Переведи деньги с моего счёта на другой счет», – и она их переводит. Однако, если же это будет одна программа на одном сервере, то очень легко будет ей манипулировать. Кому-то, у кого этот сервер стоит.

И если же мы разнесём эту программу на большое количество серверов и построим на технологии блокчейн, то она фактически будет независима от того, у кого находится конкретный сервер.

О совещании по цифровой экономике у Президента

Егор Хрусталёв: После совещания Вы на своей страничке в Фейсбуке разместили такое резюме совещания.

Я очень быстро постараюсь его прочитать: «Итоги сегодняшнего совещания по цифровой экономике у Президента: декрет будет подписан до конца этого года – cуперлиберальный вариант с поддержкой всех способов применения блокчейна, 100% отсутствием бюрократии, любых бизнес-моделей, в том числе продуктовых, полной свободы в найме иностранных специалистов, поддержкой образования, институтов английского права и так далее. Президент поддержал идею существенно улучшить качество обучения английскому язык, чтобы каждый ребенок мог свободно говорить после школы на английском. Количество подготавливаемых специалистов будет увеличено в разы». Я хотел бы попросить Вас несколько фраз из этого расшифровать. Мы даже в личной беседе с Вами обсуждали, что это будет супер, чуть ли не самый либеральный закон в Европе или чуть ли не во всем мире.

Виктор Прокопеня: Есть разные страны, которые имеют разные правовые условия для IT-бизнеса.

Но всех тех вещей, которые сегодня будут имплементированы, если регулирование будет принято в белорусском праве, второй такой страны в мире, насколько мне известно, нет. Что уникального в отношении Беларуси: первое – это очень льготное налогообложение.

Мы всё равно платим налоги, однако, это очень низкие ставки, по сравнению с нашими соседями и в сравнении с другими странами. Мы говорим про все аспекты урегулирования блокчейна, мы говорим про отсутствие бюрократии, где возможности получения денег из-за рубежа.

Мы говорим про свободу в отношении использования английского права для структурирования акционерных соглашений, что есть далеко не в каждой стране. Вы знаете, и это очень полезная и нужная вещь.

Об IT-индустрии в Беларуси

Егор Хрусталёв: Виктор Михайлович, можно попросить Вас обрисовать такой наиболее оптимистический сценарий, начиная от работы где-то законодательства? Что мы увидим? Вы помните, как глава государства говорил: если вы будете работать только для себя – не для людей и, особенно даже, если не для людей, которые работают в вашей компании – такая тихая гавань нам не нужна. Когда люди, не имеющие отношение к IT-бизнесу, смогут увидеть результаты? Ну, или, скажем, не результаты, а хотя бы какие-то изменения в их жизни, в связи с действием такого законодательства?Что рассказал Прокопеня о будущем ИТ и всей страны после совещания с президентомВиктор Прокопеня: Очень бы не хотелось, чтобы сегодня создавалось ощущение завышенных ожиданий. Потому что это создаёт, ставит нас в ситуацию, когда, собственно, мы не можем в этой части, скажем, испытывать в отношении того, что получится. Когда создавался первый Парк высоких технологий, первые годы не было, скажем так, сильно взрывного роста, да? Однако, потом это начало расти, и сегодня мы имеем индустрию размером в миллиард. И сегодня уже, вот, о чём Вы говорите, происходит, что каждый белорус, в той или иной мере, чувствует присутствие этой индустрии здесь. Сегодня IT-индустрия привносит в страну миллиард долларов ежегодно. И, несмотря на льготное налогообложение, 300 миллионов долларов из этих денег поступает в бюджет. Потому что айтишники платят около 100 миллионов долларов прямых налогов и остальные деньги они расходуют внутри страны. И, как мы знаем, в каждом товаре, в каждой услуге, которая продается, есть НДС – это его 20%. Поэтому 300 миллионов долларов или даже больше, если сравнить какие-то другие налоги, я думаю, что сегодня миллион долларов в день бюджет получает от IT-индустрии.

Егор Хрусталёв: Хорошо.

Виктор Прокопеня: Но это не главное! А главное – другое. Что мне кажется, что очень важно, да, это то, что IT-индустрия даёт шанс молодежи и ощущение, что здесь сегодня можно заработать деньги. Если вы это уберете из страны, если сегодня её нет, то у молодёжи не так много вещей, о которых она может мечтать.

Читайте также:  Аукцион признан несостоявшимся - причины и последствия

Егор Хрусталёв: И мы имеем примеры у наших соседей, когда молодёжь просто уезжает.

Виктор Прокопеня: Совершенно верно. Поэтому идея в том, что вот это вот ощущение того, что ты можешь: ты можешь реализоваться, ты можешь заработать деньги, ты можешь что-то сделать – оно движет и развивает людей. Если его нет, люди начинают спиваться, люди начинают заниматься какими-то вещами, которые совершенно не помогают обществу.

Поэтому сегодня это уже чувствуется, да! Сегодня успехи наших айтишников – они несоизмеримы с какими-то успехами спортсменов, которые сегодня, как это, представляют нас на международной арене. Поэтому это уже есть. Вот то, что сегодня будет принято, оно однозначно очень сложно в принципе предсказать, каким образом это может повлиять на будущую жизнь.

Моё мнение опять же в данной ситуации слегка не актуально, потому что предприниматели – изначально люди, которые чрезмерно оптимистичные. Потому что, если ты не оптимистичен, ты не сможешь быть успешным предпринимателем. Да, это просто невозможно.

Вот, поэтому, но я очень оптимистично настроен и считаю, что это очень сильно поможет нашей стране двигаться вперёд.

Егор Хрусталёв: Скажите, ну, вот так, если попытаться упростить ситуацию, Вы видите основной рывок, который будет заключаться вовсе не в инвестициях в нашу страну, а в том, что мы будем генерировать продукт?

Виктор Прокопеня: Это будет очень зависеть от двух вещей: то есть, первое – каким образом данная ситуация будет воспринята обществом, второе – какие другие шаги будут сделаны правительством и что будет у нас происходить. Насколько у нас здесь будет существовать какая-то стабильность.

Да? И вопрос, даже нет, вопрос доверия! Вот, будет… Потому что всегда экономика, всегда развитие экономики – это отношение, это всегда вопрос про доверие.

Если человек ожидает, что завтра у него всё заберут и у него ничего не получится, то он не будет работать по 12-14 часов в сутки, чтобы создать какой-то бизнес или сделать какие-то достижения.

Если он уверен в будущем, если он уверен, что будет развиваться дальше, то он будет инвестировать, будет заниматься бизнесом. И это будут делать как национальные какие-то инвесторы и предприниматели, так и те, кто за рубежом. И второе, от чего это очень сильно зависит, это от того, что от уровня образования.

То есть, надо сказать, что сегодня у нас есть существенная разница между тем, какого уровня специалиста готовит Беларусь и какими они, на мой взгляд, должны быть в среднем. Если в Израиле каждый ребёнок после школы говорит на английском языке, то у нас, на сегодняшний день, этого нет.

Егор Хрусталёв: Вы больше время своей жизни проводите в Лондоне.

Виктор Прокопеня: Вы знаете, сегодня, к сожалению, нет такой страны, где бы проводил бы… Так, в принципе, никогда не было. Я всё время нахожусь в каком-то постоянном передвижении, несмотря на все эти достижения, технологии. Всё равно, личное общение – как бы, это на сегодняшний день – важная часть бизнеса.

Об обещании построить велодорожку в Минске

  • Егор Хрусталёв: Вы в шутку или всерьёз сказали, что вот когда станете миллиардером, построите в Минске ещё одну велодорожку?
  • Виктор Прокопеня: Ну, это зависит от того, разрешат ли это сделать власти – это, прежде всего.
  • Егор Хрусталёв: А вот катание на велосипеде – это Ваш любимый вид активности?

Виктор Прокопеня: Ну, один из. Да.

Егор Хрусталёв: А есть какие-то игровые виды спорта?

Виктор Прокопеня: Да, я играю в хоккей. Точнее, раньше играл очень активно. Сейчас гораздо меньше, потому что всё больше времени провожу в разных местах.

О нехватке критики

Егор Хрусталёв: Говоря о соперничестве, кроме противостояния, скажем, типичного для любого начинания, со стороны чиновников, у Вас есть немало оппонентов тех идей, которые Вы продвигаете, и в среде достаточно таких либеральных экономистов. В частности, вот я видел большое количество критических статей. В чём дело? Это «я против, потому что я против» или существуют, действительно, слабые места, и Вы согласны с оппонентами?

Виктор Прокопеня: Я считаю, что диалог – это всегда хорошо. Вот любые способы каким-то образом его уменьшить, да, они, как раз-таки, создают, уменьшают количество коллективной ценности, которая происходит. И наличие разнообразных взглядов, разнообразных идей – вот это то, чего нам сейчас не хватает.

Я бы скорее по-другому сказал. Вот весь этот путь, который мы прошли за последние девять месяцев со всеми новыми айтишными урегулированиями, да, я могу сказать другое. То есть, нам не хватает этой критики, скорее, чем наоборот она, скажем так, чем её много, условно, да. Нам не хватает людей, у которых есть разное мнение.

Нам не хватает людей, с которыми можно поговорить и поспорить в отношении каких-то вещей, которые имеют значение, да. И это проблема, скорее, чем проблема того, что кто-то что-то написал. Наоборот, мы очень рады! Нам нужно больше общественной дискуссии.

Нам нужно больше, нам нужно, чтобы люди не боялись, и чтобы люди высказывали свое мнение. И только тогда, используя такой коллективный разум, можно принимать правильные, в этом смысле, решения. Это – очень тонкий баланс, очень легко его разрушить.

И вот это, собственно, скажем так, то, чего, мне кажется, сегодня Беларуси очень-очень не хватает. Потому что могла бы страна совсем по-другому развиваться, если бы у нас было больше вот этой общественной дискуссии.

О биткоинах

Егор Хрусталёв: У меня есть знакомая семья – родители подарили ребёнку на совершеннолетие биткоин. Он тогда стоил 5 тысяч долларов. Сейчас он стоит, по-моему, больше, чем в три раза. Вы купили биткоин: он сколько тогда стоил?

Виктор Прокопеня: Вы знаете, я вот как-то разговаривал с биткоиновыми миллиардерами, у которых этих биткоинов – миллиарды, и они говорили такую вещь, что: «Нам приятно, что вы об этом говорите. Потому что получается, чем больше про это говорят, тем больше он, собственно, стоит».

Егор Хрусталёв: Всё это, конечно, очень напоминает пирамиду.

Виктор Прокопеня: Вот. Поэтому, как бы, идея в том, что мне бы не хотелось говорить каких-то вещей, которые каким-либо образом будут способствовать какой-то рекламе, да, или каким-то образом станут толкать людей, скажем так, на принятие рисковых решений, о которых они могут в будущем пожалеть.

Людям, которые сегодня хотят покупать какие-то криптовалюты, нужно всегда иметь в голове, понимать риски, которые с этим ассоциированы.

И риски колоссальные! То есть, завтра может… Это история, которая очень мало регулируемая, да? Значит, завтра какая-нибудь, несколько бирж криптовалютных будут закрыты какими-то регуляторами, то будет огромное падение цены, да? Нужно понимать, что очень большие количества биткоинов есть у этих биткоиновых миллиардеров. Если кто-нибудь из них решит продать, то цена улетит в минус. То есть, очень внезапно. Есть много различных технических проблем, которые могут возникнуть. Есть, скажем так, огромнейшее количество рисков, которые с этим ассоциированы. Я не хочу предсказывать, что будет дальше, не хочу делать никаких прогнозов в этом отношении. Я хочу сказать, что инвестирование – это всегда про управление риском. И такого рода финансовые инструменты нужно покупать только на те деньги, которые будет не жалко потерять.

Егор Хрусталёв: Ну, к счастью, из нас двоих у Вас есть те деньги, которые Вам было не жалко потерять. Мне просто интересно, когда Вы в эту ситуацию внедрились. Я Вам рассказал историю 1,5-2-годичной давности. Цена биткоина была 5 тысяч.

Виктор Прокопеня: Но я, скажем так, опять же, я не хочу ничего рекламировать. Но я застал те времена, когда биткоин стоил доллар, и когда было принято в айтишной среде дарить людям в подарок 25 биткоинов. Знаете, как мелкий сувенирчик, который айтишники друг другу дарили, условно.

Вот она такая маленькая монетка, её затираешь сзади – там есть код. Вот. Кстати, многие люди эти монетки потеряли, некоторые эти монетки потом нашли.

Мне интересно, что сегодня 25 биткоинов – это 400 тысяч долларов! Люди, которые в Интернете и давно занимаются онлайн-бизнесом – очень многие из них имели к этому отношение еще с 2010-2011 года, поэтому многие в это верили. Да, то есть, как бы, многие эти деньги держали. И что, кстати, сейчас интересное происходит – очень интересная динамика.

Очень много есть аналогий между тем, что происходит сейчас с блокчейном, и тем, что было раньше в Интернете. Огромные деньги поступают вот этим вот маленьким ботаникам.

Представляете, вот был такой мальчик, который там купил тысячу биткоинов, например, да, в каком-нибудь 10-ом году? Сегодня у него получается сколько там? 15 миллионов долларов. И таких ребят очень много, и они есть и в Минске, что интересно. То есть, я уверен, что в Минске есть люди, у которых 100 миллионов долларов биткоинами.

В Минске есть очень много людей – биткоинных миллионеров. Вот огромные деньги, получается, условно были заработаны, хотя об этом говорить, пока они их не получили живыми, да, сложно. Людьми, о которых этого никогда в жизни не скажешь. Поэтому происходит очень интересное переаллоцирование денег в мире, да? Вот, от людей, которые вошли в эту историю позже, к скромным ребятам, которые в этой истории находятся очень давно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *