Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

С начала года курс доллара США к белорусскому рублю на местной бирже поднялся на 26%.

В том числе на 9% — в кризисном августе, когда в стране начались массовые акции протеста из-за несогласия с объявленными результатами президентских выборов, согласно которым президент Белоруссии Александр Лукашенко, переизбираясь на шестой срок, набрал более 80% голосов.

Белорусское население опасается резкой девальвации местного рубля, поэтому люди массово скупают иностранную валюту. Президент Лукашенко обвиняет «внутренних негодяев» в попытках дестабилизировать финансовый рынок и обещает не допустить обвала национальной валюты.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Курс белорусского рубля — плавающий. Он снижается постепенно под влиянием спроса и предложения, Нацбанк Белоруссии может выходить на рынок с интервенциями, но только для сглаживания резких колебаний курса. Белорусский рубль может еще обесцениться, но экономические предпосылки, которые бы могли спровоцировать резкую девальвацию, отсутствуют, считают в центре BEROC.

В январе—июле, то есть еще до спорных президентских выборов, белорусские граждане купили на чистой основе $874 млн иностранной валюты (покупка минус продажа), предприятия — $746 млн, показывают данные Нацбанка Белоруссии. Для сравнения: за тот же период в прошлом году население и бизнес продали на чистой основе $804 млн. Белорусские СМИ сообщают о дефиците наличных долларов и евро в местных банках.

Валютный госдолг

Почти 100% совокупного государственного долга Белоруссии — в иностранной валюте: долларах, евро, российских рублях, китайских юанях. Около 80% госдолга приходится на доллар, в российских рублях выражено около 5% обязательств (на конец 2019 года).

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Минфин Белоруссии выпускает даже внутренние облигации в основном в долларах и евро: 89% внутреннего госдолга Белоруссии выражено в этих иностранных валютах.

Обесценение белорусского рубля к доллару и евро на фоне снижения реального ВВП при прочих равных условиях приводит к увеличению долгового бремени. Растущий дефицит бюджета вынуждает белорусское правительство также привлекать новые долги.

На внешних кредиторов приходится 82% госдолга Белоруссии, или $18 млрд (на 1 июля 2020 года). Погашение и выплата процентов по внешнему долгу потребуют от Минска $2,3 млрд в 2020 году и $2,8–2,9 млрд в 2021 и 2022 годах.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

На 2020 год проблема выплат по внешнему долгу будет решена, если Россия рефинансирует белорусский долг по двусторонним кредитам, истекающий в этом году.

27 августа Лукашенко заявил, что Кремль согласился рефинансировать Минску $1 млрд, дальнейшие переговоры будут вестись на уровне правительств.

Еще около $800 млн по внешнему долгу Белоруссия погасила в первом полугодии 2020 года, следует из данных белорусского Минфина.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Низкие золотовалютные резервы

Международные резервы Белоруссии, состоящие из иностранной валюты и золота, невелики — менее $9 млрд на 1 августа 2020 года. В том числе резервные активы в иностранной валюте составляют $4,3 млрд, монетарное золото (которое, по словам Лукашенко, хранится исключительно в Белоруссии) — $3,1 млрд (остальное приходится на прочие активы).

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

В августе резервы уменьшатся, признал в интервью Reuters член правления Нацбанка Белоруссии Дмитрий Мурин, поскольку регулятор проводит валютные интервенции, чтобы смягчить падение белорусской валюты.

Долларизация банковского сектора

Не только госдолг Белоруссии привязан к доллару — финансовый сектор республики сохраняет высокий уровень долларизации, несмотря на официальные усилия Нацбанка по дедолларизации белорусской экономики. Так, 65% депозитов физических и юридических лиц в белорусских банках и 52% банковских кредитов — в иностранной валюте.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Долларизация депозитов в Белоруссии сокращается с 2016 года, но все еще остается выше, чем в 2009 году, до серии девальваций белорусского рубля.

Высокая доля валютных вкладов и кредитов создает системные риски, такие как давление на валютные резервы государства в случае массового изъятия вкладов и резкое ухудшение коэффициентов банковского долга при резкой девальвации белорусского рубля, предупреждал МВФ в прошлом году.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Дефицитный бюджет

В 2020 году республиканский бюджет Белоруссии будет исполнен с дефицитом впервые с 2013 года. По итогам года он может составить до 5 млрд белорусских руб.

(около $1,9 млрд по курсу на конец августа), сообщал Минфин республики. «5 млрд белорусских руб. — это приличная сумма», — признал министр финансов Юрий Селиверстов.

Но пока это не представляет большой проблемы, поскольку у государства есть остатки, накопленные за профицитные годы.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Социальные расходы госбюджета, включая образование и здравоохранение, составляют 17,5% общих расходов (бюджет-2020). Четверть этих расходов (1,14 млрд белорусских руб.) — это пенсии военнослужащим и силовикам, следует из данных Минфина Белоруссии.

Потери из-за российской нефти

Белоруссия до недавнего времени закупала в России сырую нефть беспошлинно (до 24 млн т в год), перерабатывала из нее до 18 млн т в год и экспортировала нефтепродукты, получая вывозные пошлины в свой бюджет. Еще 6 млн т российской нефти Белоруссия имела право реэкспортировать с зачислением экспортных пошлин в свой бюджет (схема перетаможки). Белоруссия также добывает немного собственной нефти.

Однако в первом квартале этого года поставки нефти из России были частично приостановлены из-за ценового спора (нефть в Белоруссию поставляли только компании Михаила Гуцериева).

В результате в первом полугодии 2020 года Россия, по данным ФТС, поставила в Белоруссию всего 5,2 млн т нефти (против 8,6 млн т за тот же период годом ранее).

Поэтому Белоруссия сократила экспорт нефтепродуктов в том же первом полугодии на 43% (до 3 млн т с 5,25 млн т), по данным Белстата.

Нефтяные цены сейчас находятся на низком уровне, что дополнительно снижает поступление экспортных пошлин на нефтепродукты в белорусский бюджет, а беспошлинная скидка на российскую нефть для Минска сокращается из-за проводимого в России налогового маневра в нефтяной отрасли. Наконец, в первом квартале Белоруссия не экспортировала собственную нефть из-за приостановки ее поставок из России.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

В результате, если в 2018 году бюджет республики получил 4,1 млрд белорусских руб.

(17% всех доходов) от экспортных пошлин на нефтепродукты, производимые из российской нефти, и перетаможки 6 млн т российского сырья, то в 2019 году — уже 3,1 млрд руб. (12,8% доходов), а в первом полугодии 2020 года — 0,3 млрд руб. (3,1%).

По итогам 2020 года бюджет Белоруссии недополучит до 4 млрд местных рублей, и половина этих потерь «связана с нефтяным рынком», сообщил 5 августа министр финансов республики.

Раздутый госсектор

Госпредприятия играют огромную роль в экономике Белоруссии: на их долю приходится около 43% всей занятости в стране и 70% промышленного производства. На фоне пандемии Лукашенко был вынужден поддерживать производство на госпредприятиях вопреки просадке спроса.

Чтобы поддержать занятость и зарплаты в госсекторе, власти активизировали меры финансовой поддержки предприятий, включая реструктуризацию их долгов и так называемые директивные кредиты, указывает BEROC.

«В конечном итоге это влияет на финансовую стабильность в масштабе страны, делая ее все более хрупкой и расширяя ее точки уязвимости», — предупреждает центр.

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Спад в IT, госпредприятия-зомби и дефицит бюджета «на всякий случай»: эксперт рассказывает о белорусской экономике в 2021 году

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

В 2021-м будем снова жить в долг.

Екатерина МАРТИНОВИЧ

Потратим больше, чем заработаем?

В ушедшем году страну накрыло двумя штормами — ковид плюс нестабильность в общественно-политической сфере. В итоге, на конец года Беларусь получила госдолг размером 56,3 млрд рублей и дефицит бюджета на 2021-й: власти планируют потратить на 4 млрд рублей больше, чем заработать (доходы предусмотрены в размере 23,3 млрд, расходы — 27,35 млрд).

Прошлый год тоже был запланирован с дефицитом бюджета — впервые за последнее десятилетие. Но его сумма была в четыре с лишним раза скромнее — 995 млн рублей. Правда, по осени Минфин пересчитал цыплят и озвучил новый сценарий — около 2,6 млрд рублей дефицита. Но все равно сумма меньше запланированной на нынешний год. Означает ли это, что в 2021 году будет хуже, чем было в прошлом?

Для дефолта нет оснований?

Есть как минимум две точки зрения на то, что может быть с белорусской экономикой в этом году. Первая такая: дефолт не угрожает Беларуси, и сейчас в экономике страны вообще нет никакой аналогии с происходившим в 1998-м, когда случился один из самых тяжелых экономических кризисов. Банковская система выглядит устойчивой, курсы валют плавают вверх-вниз, о девальвации речи не идет.

С другой стороны, у Беларуси образовался существенный госдолг. Это тревожный звоночек или нет? И вообще, как можно оценить нынешнюю экономическую ситуацию?

— Чисто формально дефолт — это неспособность обслуживать свои долги, — поясняет Катерина Борнукова. — Когда государство говорит своим кредиторам «мы не будем возвращать наши долги» — это дефолт. Любой пропуск по выплатам долга является дефолтом.

Чем опасен дефолт? Это триггер всех остальных кризисов. Иными словами, дефолт — это лишь один из видов экономического кризиса. В 1998 году дефолт спровоцировал валютный кризис, но после начался период роста и в России, и в Беларуси.

В нашей истории был еще кризис в 2011 году, когда не было дефолта, но был чисто валютный кризис, даже спада ВВП в тот год не было. Однако после этого экономический рост остановился. И стало понятно, что экономика не может работать через накачку пустыми деньгами.

Печатный станок в последний раз масштабно запускался как раз тогда, 10 лет назад. Так что какие-то уроки выучиваются.

Если смотреть на дефицит бюджета, который у нас вырисовывается на 2021-й, то, мне кажется, его сумма на всякий случай серьезно завышена. У Минфина есть достаточно много отложенных в прошлом денег на то, чтобы покрыть дефицит и в этом году, и в следующем.

Другой вопрос, что эти деньги в основной своей массе — рубли, а нам надо выплатить в этом году на покрытие внешнего долга около $3 млрд. Да, у нас в резервах $7,5 млрд, но взять и потратить их на долги нельзя — останутся слишком низкие резервы.

То есть нам нужно обеспечить валютные поступления. Возможно, за счет внешней торговли, которая, судя по данным ноября, восстанавливается. А значит, Нацбанк сможет у компаний выкупать валюту.

Но может быть и обратная ситуация, особенно если появятся внешние шоки, от которых никто не застрахован.

Доллар будет стоить 2,56 рубля?

Эксперт считает, что для подстраховки нам надо искать новые источники притока валюты. При хорошем сценарии это могли бы быть новые внешние займы. Но сейчас эти возможности рефинансирования для нас, по сути, закрыты, а единственный внешний источник — Россия.

Читайте также:  Как работать с негативными и «заказными» отзывами, размещенными в Интернете. История образовательного центра

— Второй чувствительный момент — банковская система, которая вроде бы выглядит устойчивой, — продолжает эксперт, — но в прошлом году произошел большой отток депозитов, и банки вынужденно отреагировали — ужали кредитование. И все это на фоне не самой лучшей экономической ситуации.

Банковская система работает сейчас под большим давлением. Нацбанк и Минфин практически в ручном режиме регулируют массу вещей, которые должны определяться рынком.

В частности, опять возобновилось льготное кредитование госпредприятий — в 2020 году было выдано 2,6 млрд рублей так называемых директивных кредитов, хотя, по планам правительства, в прошлом году их собирались свести к нулю.

В итоге, в 2020 году падение белорусского рубля к доллару составило 22,3% (2,11 рубля за доллар в начале года, 2,58 — в конце), к евро — 34% (2,36 рубля 1 января, 3,17 рубля — 31 декабря). Годовая инфляция в прошлом году выросла до максимального за четыре года уровня — 7,4% (планировалась на уровне 5%).

В бюджет на 2021 год заложили курс 2,56 рубля за доллар (на 18 января курс Нацбанка — 2,5540. — Ред.). То есть рубль в этом году, по прогнозам властей, укрепится. Экономисты считают, что это возможно в том случае, если нефть будет стоить не меньше 40 долларов за баррель и все будет хорошо с продажей белорусских нефтепродуктов.

Протесты отразятся на ВВП в долгосрочной перспективе?

По мнению Катерины Борнуковой, самый серьезный удар по белорусской экономике в 2020 году нанесли не коронавирус и кризис нефтепоставок, а протестные акции после выборов:

— Если оценивать состояние на валютном рынке, то мы видим два всплеска, которые стоили больше миллиарда рублей резервов в каждом случае. Первый — в марте, когда коронавирус спровоцировал падение цены на нефть, и второй в августе, связанный с выступлениями после выборов. И если судить по цифрам, то протесты нанесли более серьезный удар по валютному и банковскому рынку, чем коронавирус.

Что касается ВВП, то протесты не имели огромного краткосрочного эффекта, считает эксперт. А вот долгосрочный еще впереди, потому что кризис недоверия сказывается в перспективе:

— Кто-то начал меньше инвестировать, кто-то не открыл свою компанию. Это угнетающее воздействие на экономическую активность растянется во времени.

Убыточные предприятия не исчезнут?

Количество убыточных предприятий, согласно отчету Белстата, увеличилось в прошлом году на 26,8%.

Почему в государственном секторе экономики не работает очевидная схема: стал банкротом — извини, подвинься? Наша собеседница считает, что в экономической ветке правительства сидят «умные, грамотные люди, которые прекрасно понимают, что должен происходить естественный отбор».

— Но все процессы принятия решений строятся вокруг интересов госпредприятий, в том числе убыточных, — отмечает эксперт. — Почему? Во-первых, Александр Лукашенко ратует за сохранение советского наследия.

А во-вторых, никто не хочет брать на себя ответственность за ликвидацию убыточных предприятий. Частник такое предприятие закроет, ни перед кем не оправдываясь — бизнес есть бизнес. А с госпредприятиями так не выходит.

Мы тянем огромное количество предприятий-зомби, которые генерируют убытки.

Уехавшие из страны IT-компании не вернутся?

В общей копилке экономических проблем весомую роль играют также потери частного бизнеса. Сегодня они еще не так заметны, как потери госсектора, но это вопрос будущего, уверена Борнукова.

— На мой взгляд, сейчас частному бизнесу четко дали понять: либо вы ведете себя по определенным правилам, либо мы вас видеть не хотим. Поэтому та динамика, которую в последние 10 лет давал частный сектор, будет потеряна. Цифры уже сегодня говорят об этом.

К примеру, если сектор информации и связи, который включает IT-отрасль, в первой половине прошлого года рос темпом 10% по отношению в 2019 году, то уже в III квартале рост составил всего 4,7%. Данных по IV кварталу пока нет, но, думаю, цифры будут еще меньше.

Полного провала не будет, но налицо сильное замедление по сравнению с тем, что было раньше. Многие IT-компании приняли решение уехать из страны. Те, кто уезжали в сентябре, думали, что зимой-весной вернутся. Но, вероятно, так не будет. А люди уже там устроятся, обрастут связями, наладят свой офисный и домашний быт.

Думаю, чем больше времени идет, тем меньше шансов, что вернутся. Я сама украинка и помню: когда революция победила, то многие вернулись, но далеко не все. Чем больше времени проходит, тем больше мы теряем…

ВОПРОС РЕБРОМ

— Санкции Европы и США против Беларуси — реальная угроза для экономики или больше политическая декларация?

— Пока санкции точечные, они спроектированы так, чтобы не влиять на экономику в целом, а влиять на определенных людей, — говорит эксперт. — Что будет дальше, не очень понятно.

Есть секторальные санкции, которые однозначно обвалили бы экономику, например, санкции на экспорт нефтепродуктов и калийных удобрений. Это основные пункты нашего экспорта. Но вероятность того, что Европа введет такие санкции, очень мала.

Сейчас Европа, скорее всего, думает, что 187 политзаключенных — это не повод погружать всю страну в экономический кризис.

Белорусские новости (Белоруссия): дефолт системы Лукашенко может стать точкой роста для новой экономики

Политическое противостояние в Белоруссии активно подкрепляется экономической борьбой.

Белорусы забирают из банков свои вклады, многие стараются не покупать товары токсичных производителей, поддерживающих власть Лукашенко.

Политические лидеры в эмиграции призывают к экономическим санкциям сейчас и «новому плану Маршалла» потом. Лукашенко прямо требует сокращать затраты на социальные проекты.

Очевидно, что экономика в нынешней ситуации не имеет стратегических драйверов роста. Как все это может повлиять на развитие общественно-политического кризиса?

Проблемы накапливались давно

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономикеGazeta Wyborcza27.01.2021Respekt20.01.2021TUT.BY19.01.2021Проблемы в экономике Белоруссии — это не выбор протестующих или Тихановской. Как бы ни старалась белорусская пропаганда переложить вину за эти проблемы на ЕС с его санкциями и «беглых», как называет Лукашенко своих вынужденно эмигрировавших оппонентов, в действительности причин у грядущего кризиса много, и санкции — далеко не решающая из них.

Экономические проблемы накапливались годами, раз за разом отмечались в рекомендациях международных финансовых институтов. Выполнение этих рекомендаций позволило бы белорусской экономике встретить трудности 2020 года в гораздо лучшем состоянии. И в том, что этого не было сделано, по большому счету не виноват никто, кроме власти.

Да и нынешние решения властей не способствуют экономическому росту. Долгосрочные проекты, такие как БелАЭС, принесли политические проблемы без экономических бенефиций.

Для работников Парка высоких технологий вопреки обещаниям поднимают налоги, только добавляя стимулов для релокации айтишников.

Никаких шагов к мирному, диалоговому решению политического кризиса власть также не предпринимает, хотя именно это способствовало бы и экономической стабилизации.

Так что перспектива экономического кризиса — это неизбежная реальность, вызванная в первую очередь стратегическими просчетами власти. И столь же неизбежны политические последствия этого кризиса.

Когда денег у режима в обрез

Белорусы в 2020 году хорошо поняли, что нет простого решения, как добиться демократизации — в том числе и экономического. Сама по себе бедность страны не приводит автоматически к политическим переменам.

Впрочем, как и богатство.

В мире есть примеры как африканских диктатур с нищими жителями (Чад, Гвинея-Бисау, Йемен), так и совершенно недемократических стран, входящих в топ-10 по уровню ВВП на душу населения (Катар, Бруней, ОАЭ).

Однако в целом рост благосостояния рождает у людей спрос на ценности более высокого порядка, включая демократию и гражданские права.

Эта трансформация в Белоруссии уже произошла, и в 2020 году люди с опытом в бизнесе выдвинулись кандидатами в президенты, а средний класс их массово поддержал.

Протестный дух Новой Боровой — вполне себе зажиточного квартала под Минском — стал символом того, что успешные белорусы не благодарят за свое благополучие Лукашенко.

Вместе с тем экономическое положение страны все же очевидным образом влияет на стратегическую устойчивость авторитарных режимов.

Чем больше у режима ресурсов, в том числе финансовых и производных от них, тем легче ему преодолевать кризис.

Тогда можно не поднимать налоги в самый неподходящий момент, а напротив — улучшить положение самых бедных из недовольных граждан и раздать деньги приближенным, в том числе силовикам.

Правда, эксперты считают, что как раз на силовиков ресурсы всегда найдутся.

Как отмечает старший аналитик «Альпари Евразия» Вадим Иосуб, «когда в среднем зарплата будет 50 долларов, а у силовиков 100 долларов, многие захотят иметь эту работу».

А старший научный сотрудник BEROC Лев Львовский прогнозирует, что при нехватке денег силовикам могут позволить фактически крышевать бизнес.

Впрочем, многочисленные сливы из силовых структур показывают, что и в них все не так прочно, как хотелось бы власти.

Протесты бедных тоже могут вернуться

Еще одно потенциальное последствие экономического кризиса — протесты разгневанных людей, чье материальное положение критически ухудшилось и которые винят в этом власть. Белоруссия уже видела такое в 2017 году, когда пресловутый «налог на тунеядство» вывел на улицы десятки тысяч человек по всей стране.

Тогда протесты удалось погасить — но не за счет беспрецедентного насилия, как в 2020-м, а за счет экономических послаблений. Фактически власти пошли на уступки протестовавшим: тунеядский декрет был существенно переработан, и непосредственный сбор 20 базовых величин с безработных отменили.

Новые всплески протеста бывшего электората Лукашенко — не очень богатого и не очень образованного, живущего в беднеющих регионах — будут неизбежны при нарастании экономического кризиса.

Придворному бизнесу будет все неуютнее

Для бизнеса близость к государству становится токсичной и несет в себе угрозы попасть под западные санкции. Пока список невелик — в том числе потому, что некоторые лоббисты белорусского бизнеса в ЕС предприняли соответствующие усилия (об этом, в частности, говорил владелец «Санта-Бремора» Александр Мошенский).

Сам факт такой активности подтверждает, что санкции ЕС для бизнеса куда чувствительнее, чем это пытаются представить в Белоруссии.

«Сбор арбузов не имеет никакого отношения к бизнесу», — так фигурант третьего пакета санкций ЕС Александр Шакутин аргументировал отсутствие у него деловых связей с Лукашенко. Однако факт то, что близость к Лукашенко уже негативно сказалась на бизнесе Шакутина, и это может стать уроком для других.

Если же на ближнем горизонте замаячит дефолт, то белорусский бизнес окажется жизненно заинтересован в том, чтобы политический кризис закончился и кредиты МВФ стали доступны до того, как их бизнес погибнет.

От кризиса к реформам

Лукашенко упустил момент уйти вовремя, на пике благополучия. Теперь ему предстоит пожинать плоды краха выстроенной им системы и отвечать за это своим рейтингом.

И в этом есть свой плюс: народ не будет возлагать вину за экономические трудности сугубо на будущих реформаторов, как это случилось после распада СССР. По причине нынешних экономических трудностей будущей Белоруссии, возможно, удастся избежать ностальгии по временам пусть и несвободным, но более сытым.

А гипотетический дефолт может стать не только трагедией, но и освобождением от груза долгов, накопленного системой Лукашенко. И тогда кризис заката его модели станет низкой базой для будущего роста.

Вадим Можейко, аналитик Белорусского института стратегических исследований

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Тяжелое чувство долга. Как Беларусь снова оказалась на грани дефолта

Что угрожает росту прибыли в белорусской экономике

Белорусская экономика похожа на слона из буддистской притчи про слепых — оценка её состояния зависит от точки соприкосновения с властью. Если слушать правительство, то можно представить себе Беларусь этаким оазисом стабильности и порядка.

Читайте также:  Что об успехе и бизнесе пишут бармен, киберспортсмен и аниматор: обзор рейтинговых книг

Бумажный рост

По расчётам МВФ, в 2020 году мировая экономика сократилась на 3,4%, стран G20 – на 3,2%, России – на 3,6%, а белорусская – всего на 0,9%. Официальный Минск интерпретирует это как своё достижение в управлении кризисом. В подтверждение своей позиции они приводят данные по I кварталу 2021 года, когда ВВП вырос на 0,9%. Промышленность прибавила 9,2%.

Строительство жилья увеличилось на 17,9%. Экспорт товаров и услуг (за январь – февраль) прибавил 16%. Белорусский бюджет исполняется исправно. В I квартале 2021 года дефицит центрального бюджета составил в эквиваленте только ~$654 млн или в районе 1% ВВП.

На 2021 год дефицит запланирован на уровне 2,5% ВВП, что в текущих условиях является проявлением фискального консерватизма.

По оценке правительства, нет значимого давления на платёжный баланс. В 2020 году счёт текущих операций ушёл в минус лишь на 0,4% ВВП после дефицита в 1,9% в 2019-м. Сальдо внешней торговли товарами и услугами в 2020 году составило плюс $1,9 млрд или 3,1% ВВП после дефицита в 0,6% ВВП в 2019 году.

Власти гордятся, что сохранили пусть небольшой, но рост доходов населения. В первом квартале реальные располагаемые денежные доходы по сравнению с аналогичным периодом 2020-го выросли на 3,3%, а реальная зарплата – на 5,4%. Даже такой чувствительный показатель, как курс белорусского рубля к корзине основных валют в период январь – март укрепился на 0,32%, хотя доллар подорожал на 1,7%.

Не стабильность, а рецессия

Белорусские власти пытаются вести себя как будто ничего особенного не происходит ни внутри страны, ни в отношении её за рубежом. Они в привычном для себя режиме делают ставку на выполнение валовых показателей, игнорируя качественные параметры, в том числе динамику инвестиций, долгов, неплатежей, а также состояние конкурентоспособности.

Белорусские власти пытаются вести себя как будто ничего особенного не происходит ни внутри страны, ни в отношении её за рубежом

Взгляд на белорусскую экономику человека, не связанного идеологическими и должностными инструкциями власти, существенно отличается от официального. Беларусь находится не в зоне стабильности и порядка, в полосе рецессии и застоя. Этот факт даже официальная белорусская статистика не в состоянии скрыть.

В 2020 году ВВП Беларуси составил $60 млрд. По сравнению с 2019-м он сократился на $4,5 млрд или на 7%. Оценочно это 0,07% мирового ВВП. Так было 5, 10 и 20 лет назад. В 2020 году ВВП на душу населения получился ~$6,4 тыс. Для сравнения, в 2019-м было $6,9 тыс. По ВВП на душу населения Беларусь прочно основалась в конце восьмого десятка стран мира.

Среднегодовые темпы роста реального ВВП в период 2011-2020 гг. недотянули до 1%. Это примерно в три раза медленнее, чем растет мировая экономика.

По оптимистическому прогнозу МВФ белорусская экономика в 2021 году останется в рецессии, а ВВП сократится на 0,4% при том что мировая экономика добавит 6%. Кроме Беларуси в 2021 году экономика сократится только в Бутане (минус 1,9%) и Венесуэле (минус 10%).

Всемирный банк более пессимистичен, прогнозируя падение на 2,2% ВВП в 2021 году и очень скромный рост в 2022 году на 1,9%.

Внутренние источники роста истощены. Последние четыре года темпы роста производительности труда в разы отстают от темпов роста зарплаты. Для стимулирования потребления у правительства просто нет резервов. Аналогичная ситуация по инвестициям.

После сокращения инвестиций в основной капитал на 6,8% в I квартале 2021 года они упали ещё на 12,1%. Львиная доля инвестиций приходится на государственный сектор и государственные предприятия. Качество этих вложений критически низкое. Это признаёт само правительство.

По итогам 2020 года оно оценило квазифискальные риски (связанные с выполнением обязательств коммерческими организациями-льготниками) в государственном секторе на 15% ВВП или ~$9 млрд.

Эти цифры не включены в формальный перечень государственных обязательств, которые за последние годы резко увеличились.

Для стимулирования потребления у правительства просто нет резервов

На начало 2021 года внешний долг государственного сектора в расширенном определении превысил $27,3 млрд или 45,5% ВВП. Внутренний госдолг на начало 2021 года составил 6,4% ВВП. Примерно 90% его выпущено в долларах. Т. е.

совокупный государственный долг на начало 2021 года составил 51,9% ВВП или $31,2 млрд против 45,9% ВВП или $29,6 млрд год назад. При этом правительство так увлеклось креативом при описании ситуации в экономике, что на конец 2021 года установило лимит государственного долга в 40% ВВП.

Очевидно, реальное положение долга не очень смущает чиновников, раз они в очередной раз выдают желаемое за действительное.

Государство, как собственник, отвечает за долги своих коммерческих организаций. На начало 2021 года валовый внешний долг Беларуси превысил $42,1 млрд – 70,2% ВВП. Т. е. из почти $15 млрд долгов оценочно большая половина – это головная боль правительства, причём, очень серьезная, поскольку из-за политических событий страна оказалась отрезана от мирового финансового рынка.

Такое состояние государственного и валового долга останавливает белорусские власти перед смягчением денежно-кредитной политики.

Несмотря на сильное давление со стороны промышленного, строительного и аграрного лобби, монетарная политика остаётся относительно жёсткой.

В первом квартале объём рублёвой денежной массы (показатель М2) сократился на 1,5% после сокращения на 3,3% в 2020 году. Наличные деньги в обращении увеличились только на 0,4% после роста на 11,2% в 2020 года

На начало 2021 года на обслуживание валового внешнего долга необходимо было потратить 11% ВВП. Если в условиях отсутствия инвестиций включить печатный станок, вверх пойдут цены и курс белорусского рубля. Если девальвация к доллару будет такой же, как в 2020-м, обслуживание валового долга выльется в 15-17% ВВП, что вплотную приблизит Беларусь к дефолту.

Печальная статистика

К началу 2021-го Беларусь вышла из относительно комфортной зоны макроэкономической стабилизации. Резко упала платёжная дисциплина. Существенно ухудшились параметры инвестиционного климата. Обострилась проблема доступа к внешним рынкам капитала. Ускорился отток человеческого и предпринимательского капитала. Существенно просел главный сектор белорусской экономики – промышленность.

По официальной статистике высокотехнологические производства производят только 5,1% валовой добавленной стоимости обрабатывающей промышленности. Только 7% создаваемых рабочих мест приходится на высокотехнологические предприятия.

Анализ финансовых показателей промышленности показывает опасный уровень накопленных инвестиционных и управленческих решений. В 2020 году в промышленности отношение чистой прибыли к выручке составило всего 2,5%. Бывало и хуже, но в 2016-2020 гг. выше 5,5% данное соотношение не поднималось.

В 2020 году на каждые 1000 белорусских рублей господдержки пришлось только 428 рублей чистой прибыли.

На каждые 1000 белорусских рублей господдержки в 2020 году пришлось только 428 рублей чистой прибыли

Отношение чистой прибыли к долгам по кредитам составило всего 5,9%. Хуже было только в кризисном 2015-м – 2,1%.

При таком качестве финансовых показателей промышленность не в состоянии эффективно функционировать без постоянной государственной поддержки, без банковских кредитов. В условиях Беларуси они превращаются в дополнительный источник издержек. Если в 2016 году 26,8% выручки промышленных предприятий шло на оплату кредитов, то в 2020 году этот показатель увеличился до 37,9%.

В отдельных секторах экономики, которые прошли через государственные программы модернизации, в 2020 году уровень расходов на обслуживание кредитов превысил 50% выручки.

Ещё один критически важный качественный показатель — производительность труда. В 2020 году в целом по экономике он составил почти $14 тыс. В конце 2010-х производительность труда в странах G7 превышала $110 тыс. (в 7,9 раз больше, чем в Беларуси), в ЕС – почти $100 тыс. (в Беларуси в 7,1 раза меньше), в Польше — $76,4 тыс. (в 5,5 раз лучше, чем в Беларуси).

При таком уровне производительности труда белорусская экономика обречена ходить по мукам стагнации и рецессии – с долговой петлёй на шее. А Лукашенко при этом настаивает на укреплении модели госплана с элементами военного коммунизма.

подпишитесь на регулярные пожертвования

О проектеПолитика конфиденциальности

2020 The Insider

Сделано в Charmer

Эксперты о будущем экономики Беларуси и достижении $100 млрд ВВП к 2025 году

Беларусь поставила перед собой амбициозную цель достичь к 2025 году валового внутреннего продукта в $100 млрд. Это зафиксировано в Национальной стратегии устойчивого развития страны.

Какие резервы нужно задействовать для обеспечения экономического роста? В каких сферах есть неиспользуемый потенциал? За счет чего добиваются успеха зарубежные страны? Какие проблемы тормозят развитие экономики и как их решить? Ответы на эти и другие вопросы искали участники круглого стола, организованного в Национальной академии наук.

Корреспондент БЕЛТА узнала экспертные мнения представителей органов госуправления, научно-исследовательских институтов, университетов о том, как обеспечить устойчивое социально-экономическое развитие Беларуси.

Цифровая индустриализация должна стать главным национальным проектом

Заведующий кафедрой инновационного менеджмента БГУ, доктор экономических наук, кандидат технических наук, профессор Валерий Байнев убежден, что для выбора пути, по которому следует двигаться Беларуси, необходимо четко осознавать, какие процессы идут в глобальной экономике.

А в мире вовсю идет 4-я индустриальная революция, которая уже изменила орудия труда, тип собственности и, как выражается профессор, политико-экономическое содержание эпохи. «Происходит тотальное укрупнение бизнеса.

В мире господствуют крупные и сверхкрупные транснациональные и межнациональные корпорации, — констатировал эксперт. — Масштаб планирования меняется (поскольку собственность интегрируется) до планетарного, глобального, когда корпорации планируют наши вкусы, пристрастия, привычки.

Это нам кажется, что они отвечают нашим запросам. На самом деле они их формируют».

В мире началась эпоха сверхиндустриальной (или неоиндустриальной) экономики. Ее наступление ознаменовали революционные изменения в сфере материального производства.

«Фундаментальная сущность 4-й индустриальной революции это не продажа на нашей территории импортных гаджетов, как понимают это многие, и не написание программ для этих гаджетов. Фундаментально трансформируется производственная сфера экономики.

Труд токаря давно заменили машины, а теперь эти машины при помощи микроконтроллера получают управляющую программу по системе промышленного интернета», — пояснил Валерий Байнев.

Однако, несмотря на все трансформации, в основе экономики по-прежнему будет оставаться материальное (прежде всего промышленное) производство.

«Классические технологии производства (например йогуртов, мебели, одежды), никуда не исчезнут, но получат новое наполнение, — считает ученый. — Они будут входить в сетевые цифровые корпорации.

При этом сами производства могут располагаться в разных частях страны, мира и слаженно функционировать по системе промышленного интернета».

Профессор убежден, что за сетевыми мировыми корпорациями будущее экономики, и он видит для белорусских предприятий перспективу встроиться в эту глобальную систему.

Читайте также:  Как белорусский эмигрант изобрел фонарик в сша — история конрада хьюберта

Риски при этом, по его мнению, минимальны, так как подобные корпорации не поглощают компании, а наоборот, содействуют их конкуренции тем, что постоянно ищут наиболее выгодных производителей и с легкостью подключают их к своей системе, отказываясь от менее выгодных услуг.

«Наши предприятия должны встраиваться в глобальные цепочки. Но если они делают это по классическому принципу слияний и поглощений, то мы теряем экономический суверенитет, это опасно.

А вот цифровые сетевые корпорации, которые будут через 20-30 лет доминирующей организационной экономической формой, как раз не подразумевают поглощения.

Это открывает перед Беларусью новые возможности», — подчеркнул он.

Однако, чтобы стать частью сетевых корпораций, отечественным предприятиям нужны цифровые технологии. «Нужна, прежде всего, трансформация производственной сферы как таковой, реального сектора экономики. Это обогащение новыми связями классических, традиционных производств, — пояснил эксперт. — Если вырвать цифровые технологии из реального сектора экономики, они становятся бесполезны».

В Западной Европе эту тенденцию быстро уловили. Не зря же 11 наиболее развитых стран мира сосредоточили у себя 98% всех информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) для сферы производства. «Это монополия.

Парадную часть они держат у себя, нам же предлагают заниматься ИКТ в сфере торговли, услуг и прочего.

Но тот, кто контролирует выпуск микропроцессоров, микроконтроллеров, прецессионных цифровых устройств, тот контролирует весь сектор ИКТ «, — отметил Валерий Байнев.

В этой ситуации следует объединить усилия стран на уровне интеграционных объединений, в которых присутствует Беларусь. «Например, в рамках ЕАЭС цифровая индустриализация подразумевает не просто встраивание, а налаживание собственной элементной, аппаратно-программной базы. Это под силу только в рамках агломерации наших государств.

Мы должны создавать свое оборудование с числовым программным управлением, свое программное обеспечение. По примеру наиболее развитых стран мира, где свершается 4-я индустриальная революция, цифровая индустриализация должна быть обозначена главным стратегическим инновационным проектом национального значения.

Если этого не реализуем, отстанем», — резюмировал ученый.

Ученые-экономисты готовы предложить конкурентные решения для устойчивого роста экономики

Как с сожалением констатировал председатель Президиума Национальной академии наук Беларуси Владимир Гусаков, крупные отечественные предприятия пока не могут уделять достаточное внимание внедрению результатов научно-технической деятельности и использованию инноваций, будучи занятыми решением других насущных проблем.

«Сложившаяся экономическая практика не дает гарантий устойчивости роста.

Она лишь обеспечивает некоторый минимум, не содержит сильных и безусловных стимулов развития и, в свою очередь, провоцирует институциональную пассивность экономики, сказывается на качестве научно-инновационной деятельности, в том числе тормозит воспроизводство высококвалифицированного персонала, — считает он. — Видимого прорыва в развитии белорусской экономики пока не наблюдается, а имеющиеся наработки не отличаются системностью и не позволяют говорить о достижении синергетического эффекта».

Председатель Президиума НАН уверен, что для решения проблем следует более активно использовать потенциал ученых-экономистов, способных выработать новые конкурентные решения, которые помогают не только действовать на опережение, но и обеспечить устойчивость экономического роста.

По его словам, от ученых-экономистов поступает много предложений, но приходится признать, что пока эти разработки не стали общепризнанными и доминирующими для использования в развитии экономики страны.

В этой связи Владимир Гусаков предложил возобновить работу по созданию центра белорусской экономической школы на базе Института экономики НАН, где можно было бы сконцентрировать лучшие идеи и труды отечественных ученых.

Их нужно активно привлекать для работы над программными документами. «Мы в преддверии разработки новой программы социально-экономического развития страны на следующую пятилетку.

Что туда закладывать? Какие концепции, механизмы, цели, индикаторы? Это требует широкого обсуждения, это не сделаешь быстро и вдруг», — сказал председатель Президиума НАН и предложил использовать инициативы и знания ученых.

В качестве примера он привел опыт Национальной академии наук, которая стала не только центром фундаментальных исследований и прикладных разработок, но и настоящей научно-производственной корпорацией.

«В ее структуре — 115 организаций, из них только 70 научных. Остальные — это предприятия, заводы, фирмы, производства, — пояснил эксперт.

— Две трети средств на себя академия наук зарабатывает самостоятельно».

На современном этапе в Беларуси продолжается процесс формирования целостной, четко проработанной институциональной системы, которая призвана обеспечить необходимые условия для создания экономики, основанной на новейших знаниях и интеллекте.

«Для эффективной реализации задач по устойчивому экономическому росту и социальному развитию механизмы государственного регулирования и стимулирования национальной экономики должны исключать стихийность и противоречивость во взаимодействии ее инструментов, — подчеркнул он.

— Независимо от сферы деятельности, генератором воспроизводства и устойчивости экономики должны служить научный и инновационный потенциал».

На первый план выходят люди — носители актуальных знаний

Начальник управления экономики инновационной деятельности Министерства экономики Дмитрий Крупский обозначил проблему недостаточной роли белорусской науки в системе реальных приоритетов государства и его стратегии развития.

В период существования Советского Союза многие ученые в Беларуси работали на военно-промышленный комплекс. «После распада произошло резкое сокращение заказов. Все последующие годы — это годы поиска места белорусской науки в экономике, системе госприоритетов», — сказал он.

Эксперт убежден, что долю расходов на науку следует увеличить с нынешних 0,23- 0,25% ВВП до 1%. «В финансирование науки до 90% должно вкладываться государство. И не надо заниматься самообманом, говоря, что госсектор сам, без принуждения государства, будет вкладываться в науку. Не будет.

Надо заставлять вкладываться в инновации и разработки», — считает он. Вместе с тем финансирование должно быть целенаправленным и обязательно — с оценкой эффективности вложенных средств.

«Нужно уходить от индивидуальной господдержки проектов к поддержке кластерных проектов, которые по принципу матрешки будут включать в себя набор инновационных, инвестиционных проектов и научно-технических проектов и позволят либо на конкретной административной территории, либо с нуля и под ключ создавать новые виды экономической деятельности и на этом концентрировать ресурсы», — уверен Дмитрий Крупский.

По его мнению, следует создать такие условия, при которых реализация подобных проектов будет идти в короткие сроки. «В мире четко прослеживается тенденция сжатия инновационного цикла. С момента проведения прикладных исследований до появления новых продуктов проходит максимум 5 лет, у нас даже по формальным признакам — 8 лет», — констатировал он.

Эту проблему мог бы решить единый центр управления. Сейчас научно-инновационная сфера разделена: вопросы развития науки курирует НАН, а научно-техническую, инновационную деятельность — Госкомитет по науке и технологиям.

«На практике это приводит к тому, что у семи нянек дитя без глаза.

Нужно создание единого интегрированного органа, который объединит в себе и функции регулятора научно-инновационной сферы, и вопросы цифровой трансформации, а потом и промышленной политики», — пояснил эксперт.

Он также предложил создать некий ученый экспертный совет, который будет участвовать в подготовке рекомендаций для руководства страны по дальнейшему развитию. «Наука — это компас, маяк, который должен показывать белорусскому обществу, руководству страны, куда идти.

Мы живем в такой ситуации, когда роль организаций уходит на задний план. На первый план выходят люди, носители актуальных знаний.

Если удастся в рамках организаций системы НАН сформировать мини-фабрику мыслей, мозговой трест, это в немалой степени ускорит прогресс», — отметил Дмитрий Крупский.

Достижение заявленной цели в $100 млрд ВВП к 2025 году будет сложным

Первый заместитель министра экономики Александр Червяков обратился к теории и напомнил о том, что у экономического роста есть три составляющие: труд, капитал, инициатива. «У нас финансового капитала недостаточно, зато есть люди и инициатива. На этих двух факторах нам нужно выстроить новую экономику», — констатировал он.

Только такая экономика позволит Беларуси выйти на заданный к 2025 году уровень ВВП в $100 млрд. «Почему именно такая цифра? Она определяет минимальную границу безопасности нашего развития.

При $100 млрд ВВП мы будем иметь заработную плату $750. Российская Федерация к этому времени планирует достичь уровня заработной платы $930-950.

Поэтому иметь хотя бы 80% от уровня зарплаты в соседней стране — это минимум, чтобы предотвратить трудовую миграцию», — пояснил первый замминистра.

Тем не менее он признал, что достижение заявленной цели будет сложным, и уже сейчас в регионах наблюдаются затруднения с достижением этого показателя. «В целом объемы производства по стране должны возрасти в 1,5 раза.

Это достаточно серьезная задача, если опираться на традиционную структуру, — добавил он.

— Пока уровень производительности труда в Беларуси в разы отличается от сопредельных государств — это одна из ключевых проблем, низкая производительность труда».

В числе системных проблем, препятствующих экономическому росту, Александр Червяков назвал также излишнюю численность занятых на единицу ВВП.

Эксперты подсчитали, что, для того чтобы приблизить этот показатель к уровню соседних стран, в Беларуси надо на протяжении 15 лет перевести из традиционного сектора экономики в другие сферы 1 млн человек.

Для этого требуется каждый год создавать 65-70 тыс. новых рабочих мест, что представляется Минэкономики вполне посильной задачей.

Для роста ВВП нужно увеличить экспорт

Как считает директор Научно-исследовательского экономического института Минэкономики кандидат экономических наук Виктор Пинигин, основным фактором, сдерживающим рост ВВП, является недостаточный уровень экспорта.

Он подчеркнул, что значительный вклад в ВВП Беларуси обеспечивает именно экспорт, поэтому необходимо повышать качество и маркетинг продаж отечественных товаров и услуг. «Достижение $100 млрд ВВП к 2025 году потребует в следующую пятилетку поддерживать рост ВВП на уровне 5% и более ежегодно, — отметил эксперт.

— В прогнозе, который делает институт, мы исходим из того, что конкурентоспособность белорусских товаров будет постоянной и мы сможем поддерживать стабильный валютный курс».

Проведение согласованной денежно-кредитной политики является очень важной составляющей частью на пути к увеличению ВВП. «Чтобы стабилизировать обменный курс, предлагается повышать цены на неторгуемые товары (это услуги ЖКХ, транспорта).

С одной стороны это увеличит инфляцию (что должно быть компенсировано ростом доходов населения), но с другой — курс останется постоянным. В результате мы будем более быстро приближаться к намеченным $100 млрд ВВП», — пояснил Виктор Пинигин.

Екатерина КРИШЕНИК.

БЕЛТА.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *